Первый день плавания прошел без приключений, чего нельзя сказать о первой ночи. Я сидела в середине судна, между всевозможных веревок, парусов и прочего, и, пока день клонился к вечеру, пыталась скоротать время, делая кое-какие заметки.

Конечно, я не решилась писать занимавшую меня тогда «Книгу теней» — это было слишком опасно, — но, помнится, я держала в руке огрызок карандаша, а передо мной лежала тетрадь, ныне утраченная, переплетенная в черную лайку (этот цвет более всего соответствовал моему тогдашнему настроению). Все шло как нельзя лучше, ибо моряки слишком устали за день, чтобы мне докучать. Но когда солнце зашло, мы — вернее, я одна, так как никто другой на борту не испытывал подобных терзаний, — так вот, я подверглась нападению многочисленных полчищ комаров. Казалось, их рой мог оторвать меня от палубы, поднять в воздух и доставить в Саванну без помощи парусов. Однако вместо того, чтобы проделать это, мерзкие твари предпочли мною поужинать, то есть вонзить в мое тело свои хоботки, а затем сосать, сосать и сосать.

Все прочие на борту, по-видимому, обладали иммунитетом к их укусам и не предпринимали никаких особых мер, чтобы устранить это бедствие, — ну, разве что постарались несколько уменьшить площадь кожного покрова, доступного для «этих москитов», то есть опустили закатанные штанины и рукава. Немногие запалили что-то в горшках, откуда повалил густой дым, и носили эти горшки с собой, как фонари. Позднее матросы направились к гамакам, чтобы, устроившись в них поудобнее, напиться и заснуть, дабы сон заставил их забыть о комариных укусах. А я? У меня не имелось никакого убежища, кроме ночной темноты. Эта тьма, к моей радости, скрыла то, что происходило с несчастными кровососами, имевшими несчастье вкусить слишком много моей крови — крови могущественнейшей ведьмы.

Да, именно так — вскоре моей главной задачей стало не избавление от нападающих мошек, а попытки скрыть великое множество следов от их укусов.